Online Read Free Novel
  • Home
  • Romance & Love
  • Fantasy
  • Science Fiction
  • Mystery & Detective
  • Thrillers & Crime
  • Actions & Adventure
  • History & Fiction
  • Horror
  • Western
  • Humor

    Lost structure

    Page 80
    Prev Next


      структурализма, ибо, как только структурный дискурс доводится до логического конца, Другой, тот самый, которого хотели изловить, ускользает окончательно, оборачиваясь Различием и

      Отсутствием, а признав Различие и Отсутствие, мы тем самым признаем, что никакое струк-

      турирование дальше невозможно. Проведя последовательную дедукцию собственных оснований, онтологический структурализм испус-

      163 Ibidem, pag . 175-180

      164 См. Vattimo, Essere, stona e linguaggio in Heideghger, cit., pag . 159, особенно V 2

      347

      кает дух, и рождается чистая онтология без каких-либо признаков структурализма.

      VII. Отмена структурализма (Деррида и Фуко)

      VII.1.

      A теперь пора посмотреть, к чему мы пришли. Всякий, кто размышлял о судьбах структурализма в

      философском плане, или соглашался с идеей неистощимой производительности бытия, представ-

      ленного разнообразными выявляющими его дискурсами, но несводимого к их законам, или же

      описывал эпохальные события, в которых проявляется бытие, показывая способы их

      структурирования и прекрасно понимая, что вводимые в оборот структуры являют собой лишь

      проявления бытия, но не его основу.

      По-видимому, оба эти философских подхода были представлены двумя разрушителями

      послелакановского французского структурализма — Деррида и Фуко.

      У Деррида упомянутая выше оппозиция между формой и силой, между имеющей

      пространственное выражение структуры и энергией, которую излучает произведение, выливается

      в противопоставление Апполона Дионису, противопоставление, находящейся вне истории, как

      лежащее в основе всякой возможности истории, составляющее саму структуру историчности. Оно

      — источник развития, потому что оно есть Различение в принципе, непрестанный "сброс", та же

      béance. И в этом противопоставлении отношение Диониса к определяющей его структуре — это

      отношение смертельного поединка 165.

      VII.2.

      Вот некоторые впечатляющие страницы (все же, скорее, упражнения в высоком стиле, а не в

      герменевтической прозорливости и метафизической чуткости), на которых Деррида использует

      как метафору текст, написанный еще Фрейдом с совершенно определенными научно-

      позитивистскими целями. Фрейд старается объяснить записи памяти при помощи следов, сохраняемых некоторыми нейро-

      165 "Только те мысли чего-нибудь стоят, которые приходят в голову походя", — напоминает Деррида слова

      Ницше. — "Письмо — это некий исход вовне во имя прихода смысла, метафора-другого-как-другого-здесь, метафора как возможность другого-здесь, метафора как метафизика, в которой бытие принуждено скрыться, чтобы мог открыться другой... Ибо брат Другой вовсе не почивает в безмятежности, которая именуется

      интерсубъективностью, но усердствует на ниве взаимного вопрошания; он не купается в безмятежности

      ответов, сочетающих два утверждения законным браком, но призван к неусыпному ночному труду

      вопрошания в пустоте" (L'écriture et la différence, cit., pag. 49).

      348

      нами после испытанного возбуждения. И эти следы представляют собой некий Bahnung,

      "переход", "просеку", и еще раз шрам, разверстую рану, растяжение, béance, разлом (frattura), если

      возводить используемое Деррида французское frayage к латинскому причастию "проложенная"

      (fracta), относимому, скажем, к дороге. Тогда память "может быть представлена как разнообразие

      нейронных frayage". И тогда снова окажется, что ее качество обусловлено системой оппозиций и

      различий. На чем Деррида и основывает свое метафорическое прочтение Фрейда: памятный след

      есть чистое различие. "Психологическая жизнь это ни кристальная ясность смыслов, ни

      замутненная непроглядность силы, но различия в характере действия этих сил. Ницше это хорошо

      знал"166. И здесь, как и у Лакана, мы сталкиваемся со случаем онтологизация различия, носившего

      www.koob.ru

      поначалу чисто диалектический характер. И в этом смысле получается, что "различие это не некая

      сущность, при том что оно — не ничто, это не жизнь, если бытие понимается как усия, присутствие, сущность-существование, субстанция или субъект. Прежде чем определять бытие

      как присутствие, нужно понять, что жизнь — это первопроходство, и только тогда мы вправе

      сказать, что жизнь — это смерть, что повтор и позиция по ту сторону принципа удовольствия

      коренятся в том и сородственны тому самому, что они превосходят" 167. Сказать, что разница изна-

      чальна, значит сокрушить миф присутствия, с которым сражался и сам Хайдеггер, и настоять на

      том, что если что и изначально, так это сама не-изначальность 168 , это значит напомнить, что если

      что и конституируется, так это изначальный провал, нечт�
    � отсутствующее, принесенное в жертву

      неопределенному желанию: "разница между принципом удовольствия и принципом реальности, например, это не только несходство, внешние различия, но изначальная укорененная в жизни

      способность уклонения, отличения (Aufschub), возможность всего того, что входит в хозяйство

      смерти" 169. Рожденный как нехватка, отверстая рана, с первых шагов уязвляемый желанием, которое никогда не будет удовлетворено, приговоренный скрывать его, окутывая символическими

      одеяниями, человек клеймен как оплошность, которая предрасполагает его к смерти и празднует

      смерть в каждом его жесте. И в этом смысле наш удел избегать даже бинарности, коль скоро она

      уходит корнями в ничто 170.

      166 Derrida, cit., pag. 299.

      167 Ibidem, pag. 302.

      168 Ibidem, pagg. 303-315.

      169 Ibidem,pag 295.

      170 Ibidem, pag. 339.

      349

      VII.3.

      У Деррида пышным цветом расцветает то, о чем с меньшей метафизической проницательностью и

      с большим уклоном в сторону психоанализа писал Ж. Б. Понталис, комментируя некоторые

      работы Лакана: фрейдовское открытие состоит в децентрации, оно не подменяет бывший центр, абсолютный субъект, становящийся чистым фантомом, и не пытается то, что предстает как

      обманчивое, подтвердить какой-то иной Реальностью; сознание растворено в процессе выработки

      смыслов, и смысл, вместо того чтобы навязывать себя как некая поддающаяся определению

      реальность, предстает перекличкой приходов и ухода, уверткой и ухмылкой... "Если

      непосредственный опыт сразу поставляет нам какие-то значения, то это еще ничего не говорит об

      их подоснове, не снабжает нас той сетью, в которую мы могли бы их поймать..." 171. Человек

      изначально угодил в неведомую ловушку, и курс психоанализа вовсе не предполагает

      восстановления "истинного" субъекта, он лишь показывает, "что истина не расположена в каком-

      то месте, ее нет ни у психоаналитика, ни у пациента, ее нет даже в их взаимоотношениях: у

      истины нет ни места, ни формулы 172. "Человек незрел вовсе не из-за природной ущербности, он —

      извечная недохватка, прирожденно перезрелый, и вот в этой-то витальной béance рождаются его

      желания, швыряющие его в историю, которая состоит из пустот, разрывов и конфликтов" 173.

      Таким образом, уроки Фрейда это уроки трагического, и оптимизм американского психоанализа, старающегося снова включить призрачное "я" в систему норм общественной жизни во имя его

      благосостояния, извращает самый дух фрейдовского учения, видящего в психоаналитической

      терапии воспитательную процедуру, которая помогает понять наше существование как бытие-к-

      смерти. И в этом смысле выводы, извлеченные из лакановского учения, совпадают с тем, что

      написано на тех страницах "Бытия и времени", где говорится о "предваряющем решении". Пси-

      хоанализ живет под знаком смерти.

      И если в дальнейшем в отличие от Хайдеггера для психоаналитика изначальная béance обретает

      все более физиологические очертания, то для наших выводов философского свойства это не имеет

      особенного значения.

      VII.4.

      Но самое важное как раз то, о чем Деррида в своем прочтении фрейдовского текста судит с

      безнадежной проницательностью: в тот миг, когда эта воплощенная незадача, субъект, замечает, что он

      171 J. В. Pontalis, Арrus Freud, Paris, 1965, pagg. 52-53

      www.koob.ru

      172 Ibidem, pagg. 75

      173 Ibidem, pag . 80.

      350

      вовлечен — пишет ли он, говорит ли — в игру намеков и умолчании, что он оплетен цепью

      символов, сознание этого не помогает ему выйти из игры. Мы уже знаем: никакого метаязыка

      Другого нет — и значит, не может быть никакого трансцендентального обоснования отношений

      субъекта с бытием, о котором он говорит. И у Фрейда его тоже нет, и это становится совершенно

      ясно (хотя он и строил свое исследование как ряд метафор, сквозь которые просвечивали смутные

      образы письма, сложных машин, ходьбы) из тех последних цитат из "Толкования сновидений"

      (Traumdeutung), приведенных Деррида: фрейдовские метафоры и метонимии, используемые им

      при описании нейронной структуры памяти, всегда означают пенис, коитус, влечение к матери.

      И это могло бы послужить предостережением тем, кто все еще воображает, что он занимается

      выявлением последних структур: повествуя о них, вы всегда повествуете о чем-то другом, и уж во

      всяком случае вам не удается их обосновать, потому что язык, с помощью которого вы

      намереваетесь это сделать, это тот самый язык, чью ложь и должны были разоблачить структуры.

      И тогда лучше понимаешь, что так раздражает критику феноменологического толка, и отчего она

      задает ликвидаторам структурализма вопросы, ко�
    �орые последним кажутся лишенными смысла.

      Именно такая история и произошла с полемикой, развернувшейся вокруг книги Мишеля Фуко

      "Слова и вещи" 174.

      VII.5.

      Действительно, у Фуко нашумевшая и неверно истолкованная "смерть человека" совершенно

      очевидно предполагает отказ от трансцендентального обоснования субъекта и, следовательно, осо-

      знание того факта, что направления Гуссерль — Сартр, с одной стороны, и Ницше — Хайдеггер, с

      другой, совместимы только в узко определенном смысле. Но что любопытно, так это то, что

      (вопреки первоначальному впечатлению) сделав выбор в пользу направления Ницше —

      Хайдеггер, предполагающий ликвидацию структурализма, автор на протяжении всей книги только

      тем и занимается, что разрабатывает структурные решетки в разительном противоречии со своими

      публичными декларациями о непричастности структурализму.

      Задачи Фуко очевидны: начертить некую карту археологии гуманитарных знаний от их

      возрождения до наших дней, в которой он выявляет некие "исторические априори", эпистему той

      или иной эпохи, "конфигурации, лежащие в основе различных форм эмпиричес-

      174 Ср., например, критические замечания Эцио Меландри в "Lingua e Stile", II, l 351

      кого знания , то. что делает возможным формирование знании и теории...175.

     


    Prev Next
Online Read Free Novel Copyright 2016 - 2026